Опера-Шмопера

Записки Музыкального Археолога: Ксавье Леру, «1814»

На эту прекрасную одноактную фантасмагорию я наткнулась, когда рылась в электронном архиве в поисках камерных опер для одного проекта. Начав изучать клавир (каюсь, привлёкший меня исключительно своим названием – «1814», кажется, эта лаконичность и вызвала мой интерес), я уже не смогла оторваться от этой истории с оттенком высокой греческой трагедии. Написал её композитор за год до своей смерти, в 1918 году. Поставить её не позволила политическая ситуация во Франции, которая не способствовала процветанию произведения, показывающего Наполеона с положительной стороны. В общем, цензура, как всегда, в своём репертуаре. Но для вас, мои дорогие, я перевела текст «1814», составив из него либретто, ибо это произведение и в самом деле весьма и весьма своеобычно.

Итак, слушайте, дети мои…

1814 год, наполеоновские войны близятся к завершению – союзники теснят Наполеона к Парижу.
В маленькой деревне под Парижем слышен грохот артиллерии. Почти все жители покинули деревню – кроме одной женщины и её маленького сына. Малыш с восторгом прислушивается к грохоту пушек, его мать скована ужасом.
В дом неожиданно входят солдаты, среди них – сам Наполеон. Он требует проводника, указывая на сына женщины. Женщина дерзко отказывает императору – она давно его ненавидит, так как его войны отняли у неё троих сыновей, и вот теперь Наполеон пришёл за четвёртым.
Адъютант хочет силой вырвать из рук матери ребёнка, но Наполеон приказывает ему оставить его с женщиной наедине.
Он не может понять, почему женщина его так ненавидит. Она рассказывает о своих сыновьях: первый был в гусарском полку и пал под Маренго. Наполеон возражает, что в том бою солдаты принесли ему триумф. Женщина горько отвечает, что ей они принесли слёзы.
Её второй сын был почётным кирасиром в битве при Эйлау. Его закололи штыком и оставили лежать на снегу. Наполеон вспоминает этот момент. Он посмертно надел ему на грудь почётный крест и звезду.
Её третий сын пал далеко на севере (в России), его она никогда не сможет похоронить.
Наполеон пытается уговорить её отдать ему в проводники четвёртого сына, указывая на портрет Жанны Д’Арк, висящий на стене. Уверяя, что он, как и святая Жанна олицетворяет собой Францию, Наполеон засыпает.
Женщина молится святой Жанне, умоляя спасти её дитя. Наполеону снятся сны….
Вначале он видит Египет, пирамиды и свою армию, с триумфом покорившую этот край.
Затем он видит собственную коронацию в Соборе Парижской Богоматери.
Затем он видит себя играющим со своим сыном, которому он показывает книгу с изображениями всех стран, в которых побывал. Дитя засыпает у императора на руках.
Наконец ему является призрак острова Святой Елены…
Император в ужасе просыпается.
Между тем женщине является Святая Жанна. Она просит от женщины жертву – подчиниться приказу императора.
Зачарованная явившимся ей видением, женщина отдаёт Наполеону своего последнего сына в проводники.
Она переводит взгляд на портрет Жанны – у ног святой появилась маленькая могила. Женщина падает без чувств.

A7C34F61-14A6-4A34-893C-0D9A8D7C22B4

Приключения Диких Русичей

Приключения Диких Русичей: Тихое Воскресенье в Лонгборо

Я люблю в свободный от репетиций день окунуться с головой в жизнь местных жителей, особенно если речь идёт об английской деревне. Я люблю английскую деревню; с детства вскормленная Шерлоком Холмсом, профессором Челленджером, Пуаро и мисс Марпл, я испытываю особую, ни с чем не сравнимую нежность к английской деревне.

Лонгборо находится в Глостершире и во время первой революции здесь случилась знаменитая битва при Стоу, завершившая Гражданскую войну. Здесь живёт не больше 500 человек, а на вершине холма, над деревней, стоит поместье Лонгборо, где проходит вот уже больше  двадцати лет оперный фестиваль, на котором ваша покорная слуга имеет удовольствие выступать в этом году.

BAE8760F-2B87-453A-91E6-C7AA22234292
Сонное царство

Я решаю провести воскресенье чисто по-английски. Вначале – Воскресное Жаркое (Sunday Roast) в местном пабе. В Лонгборо нет ни магазина, ни аптеки, ни банкомата, но паб – это святое. Если в деревне нет паба, то и деревни самой быть не может.

«Кучер и Лошади» – это сердце деревни, место, где происходят все важные события. На разномастных столиках лежат настольные игры, стопки газет и журналов. Все столики шатаются, стулья скрипят, пахнет пивом, сыростью и жареным мясом.

 

9EC76961-5164-4773-A895-8A42F9C7536B
Безмолвный страж

 

Воскресное жаркое – это традиционное английское блюдо, являющее собой тонкие куски индейки, свинины или говядины на выбор, с печёным картофелем, пастернаком, морковью, пюре из сельдерея и варёным горохом. К мясу подаётся густой и насыщенный луково-мясной соус.

8978BCD8-847F-410A-9C1A-AC17A3DAE8C2
Трон, достойный Короля

В пабе живут три собаки: маленькая деловая колбаса по имени Принцесса, чёрно-белый сгусток энтузиазма Джордж и громадный датский дог размером с тиранозавра по имени Сидни, который выглядит устрашающе, но всё, что он от тебя хочет, так это подставить попу для чесания. По углам паба расставлены миски с водой.

После воскресного жаркого я перемещаюсь в деревенскую «мэрию» на Полуденное Чаепитие (Afternoon Tea). Полуденный чай – это целое действо. Мистерия, если хотите.  Степенные дамы в летних послевоенных платьях разносят чёрный чай в пузатых фарфоровых чайниках. К нему полагается серебряная сахарница и серебряный же молочник.

Вначале приносят любовно сделанные сандвичи без корочки: с мягким сыром и огурцом, с луком и яйцом, с лососем и с ветчиной.

После сандвичей полагается есть сконы – пресное мясистое печенье, на которое надо намазывать лёгкое масло и абрикосовый джем.

После сконов полагается идти к столику и выбирать кусок пирога. Пироги, приготовленные местными хозяйками потрясают воображение – баттенберг (ванильно-розовый бисквит в марципане), лимонный пирог с цветами бузины, кексы с малиной, малиновый крамбл (печёная малина с корочкой из крошек песочного теста), меренги (недопечёное бизе, чаще всего с лимонной цедрой), яблочный «хлеб» – плотный бисквит с печёными яблоками и многое другое.

Во время Полуденного Чаепития проходит благотворительный розыгрыш призов, разыгрываются: набор малярных кистей, банка печенья, две бутылки шампанского, фонарик, набор кухонных полотенец и супер-приз: садовый гном. Впрочем, удача обходит Вашу Покорную стороной.

После Полуденного Чаепития следует отправиться на Вечернюю Службу в местную церковь.

Вместе с пабом и мэрией, Цервовь Святого Джеймса составляет святую троицу, на которой зиждется Лонгборо.

BA7378BA-F65A-42C8-8E6D-62D5D01EFC92
Церковь Святого Джеймса

 

Церковь на этом месте стоит уже восемьсот лет. От 12ого столетия остался фундамент, фрагмент нефа и привратная арка. Убранство простое и степенное, на алтаре – простой деревянный крест, обрамлённый подсолнухами. Доска для коленопреклонения и подушечки, разложенные по скамьям, расшиты чьей-то заботливой рукой, изобразившей разнообразных животных и птиц: зимородков, барсуков, ежей, оленей, белок, лисиц, дятлов, куропаток и прочая, и прочая.

9875587F-64B5-49D0-B7FA-1B6DD8E0EB02
Вид со стороны алтаря

Особый интерес представляет маленькая крипта в правом притворе: три пустых гроба, один 14ого века, а два – 17ого.

307983F9-E287-4F3F-BC07-C63484E8C032
Неизвестный рыцарь

Гроб 14ого века по легенде принадлежит Ричарду де Буа, почти мифическому основателю Лонгборо. Мифическому потому, что реальный Ричард де Буа действительно имел владения недалеко от Лонгборо, но в 14ом веке, а фундамент церкви, как минимум, на двести лет старше.

AE54A95B-6DD2-4434-BB22-3607AB2A162C
Лорд и Леди Лей

Гробы 17ого века принадлежат Лорду и Леди Лей. Уильям Лей был дворянином и мировым судьёй, отличался невероятной честностью, аскетичностью и вообще, был борцом с коррупцией. Его супруга Элизабет была храброй и благородной женщиной – когда юный Карл II прятался от солдатни Кромвеля, Леди Лей, рискуя своей жизнью, прятала короля-беглеца в своём родовом поместье – в том самом, в котором почти четыреста лет спустя ваша покорная слуга имеет честь петь в «Коронации Поппеи»

К шести часам в церкви яблоку негде упасть. Здесь не только жители Лонгборо, но и соседнего городка Мортон-в-Болотах. После службы, спокойной и светлой, в которой викарий просит прихожан помолиться вместе с ним за Сирию, Ирак, Курдистан и Россию, нам предлагают церковные хранители (church wardens) вино и канапе. Заодно можно изучить выставку детских рисунков (особенно меня трогает попытка любовно нарисовать ослика, на котором Спаситель въезжал в Иерусалим, и не важно, что он скорее похож на гибрид утки и далматинца).

На улице льёт дождь – второй раз за три месяца. Пожухлая трава благодарно пьёт, а я бегу, шлёпая резиновыми сапогами по лужам домой. Завтра спектакль.

 

Opera-Schmopera

Opera-Schmopera: An humourous guide to “L’Incoronazione di Poppea”

So, you are not familiar with the opera but you are curious enough to look up your local opera house, and find “L’Incoronazione di Poppea” by Claudio Monteverdi in the exciting “What’s On” section on their website.

What’s next?

You open a libretto (synopsis of the opera is called a “libretto”, because…fancy), and immediately get lost in a gazillion of characters and story lines. Don’t worry, you are not alone here!

The story is set in Ancient Rome and features quite a few historical figures:Emperor Nero, Empress Ottavia, Poppea, the Royal mistress , Otho, Poppea’s spurned lover,poet Lucan, nephew of Seneca and Seneca, a stoic philosopher and Nero’s teacher , as well as a bunch of mythological figures (Fortuna, Virtu, Amore, Pallade and Venere), comic  and plot-device characters (Valetto, Damigella, Two Soldiers, Littore, Liberto, Arnalta, Nutrice), and a specially created romantic heroine Drusilla (because the spurned lover Otho oughtta get a happy ending! Yeah, I put a pun there, deal with it).
Phew. That feels too much. Let’s try to figure out who is who, and what the hell is going on!
Now, a lot of modern directors will cut some scenes and even some characters from “Poppea”. You see, in Monteverdi’s times opera was nothing more than background music. No, some people would listen carefully to the music but most people would eat, drink and even do nasty-nasty (yep, true story). I know, you want to travel five hundred years back in time, I know the feeling.

So, to be realistic, directors cut “Poppea” so it doesn’t last more then 2,5 hours (without cuts – around 3,5). I think it’s very hard to see two identical versions of Poppea so it’s fun to watch this opera over and over.

So, without a further ado, let’s dig in!

The first scene shows a comic argument between two goddesses: Fortuna (Luck) and Virtu (Virtue). They both explain to the audience how amazing they are, and how so much better than each other. This scene is interrupted by Amore (Love) who interferes with the “yo bitches chill” attitude proclaiming that all gods must bow down to Love. Goddesses agree.

In the second scene we are introduced to one of the main characters – Ottone (historical Otho). He has just come back from war, and the first thing on his mind is not to take a shower but rather to pay a visit to his girlfriend Poppea (who in real life was his wife). He spends ten minutes describing his passion and her beauty under her balcony (Apri, apri Poppea is arguably one of the best tunes in the opera) until he notices two sleepy soldiers in whom he recognises Imperial Guards. This could mean only one thing – Poppea is enjoying the company of the Emperor. Ottone swears for the rest of the scene and buggers off noticing that the guards are waking up.

The “two soldiers scene” is a brilliant example of the early seventeenth century comedy. Soldiers wake up one by one, and, after making sure there are no trespassers, they start gossiping like two old ladies. Things are not so smooth in the realm – Armenia started a rebellion, and the Emperor is more interested in Poppea’s nether regions. His wife is heartbroken, and his brain is infested with the philosophical teachings of his old teacher, Seneca. The guards’ hatred of Seneca is pure classism; lumpens hating on a high-rank educated person. In the middle of the gossip, guards realise that they said too much, and sing a funny duet about “being ever-alert and not being made fools out of themselves” (Impariam, impariamo dagl’occhi). Guards disappear when they hear Nero waking up.

The fourth scene is one of the hottest opera scenes in history. If Nero was sung by a castrated male in Monteverdi’s times, nowadays this role is mostly sung by women, therefore an ensuing love scene between Nero and Poppea gets extra spicy. Poppea plays with Nero’s…ego (you dirty pervs) by telling him how much she enjoys having sex with him, and in the middle of this “good morning routine” she “accidentally” asks Nero if he’s going to divorce his wife or not. Inflamed lover, Nero solemnly promises to do just that.
When he leaves, Poppea is over the moon with the prospect of becoming an Empress. Her old nurse, Arnalta (usually sung by men for comic effect), begrudgingly warns Poppea that many a girl whom the Emperor bedded in his lifetime dreamed about marriage. She also warns her that the Empress found out about the affair and “all the hell gonna break loose”. Poppea doesn’t care – after all she is young, sexy and the God of Love together with the Goddess of Luck are definitely on her side. Arnalta is not convinced.

Ottavia’s scene is a bucket of cold water after the funny and sexy previous scenes. It’s dark, it’s depressing and charged with quite modern, quite radical feminist buzzwords. So, Ottavia is all alone and abandoned, she feels scorned and humiliated by both her husband and his mistress. She proceeds on contemplating over the overall misery of her sex, calling men “cruel torturers” and “criminal tyrants”, going so far as to express horror and disgust at the thought of bearing male children. She goes on complaining finishing with  throwing impotence accusations at Jupiter for failing to provide specialised Nero-aimed thunderbolts.
Just like Poppea, Ottavia is interrupted by her nurse whose name is…Nurse. Very original. Ottavia’s Nurse suggests that Ottavia should take revenge by taking a lover, and having a bit of fun. Ottavia protests arguing that such unworthy behaviour will hurt her reputation without providing any benefits.
She is a bit of an uppity bitch but we will grow to love her.

Then appears Seneca. He starts with a grand monologue filled with some BS like: “without suffering you will not achieve greatness”, “torment makes your glory shine brighter”, “the spiritual fortitude is so much better than beauty” and etc.

Ottavia suggests that Seneca stops bullshitting the bullshitter. The serious scene gets way less serious with the intervention of  a page boy whose name is…Page (Valetto). Page throws at Seneca a tirade after tirade of spicy punchlines, mocks his philosophical concepts by sneezing and yawning whilst pretending to be wise, and ends with a threat to set Senecas’s beard AND library (ouch, that sounds too cruel) on fire.

Ottavia doesn’t react to this interlude, simply instructing Seneca to beg her case with the people and the Senate thus hoping to bring her prodigal husband back to his senses via the use of the Ancient Roman  social media. Ladies, this plan NEVER works, EVER!

Seneca is a good boy, but before he sets off to slut-shame Nero, he is visited by Athena Pallas, his signature goddess (‘cause she’s the goddess of Wisdom and whatnot) who warns him of his impending doom. Like a true philosopher, Seneca fearlessly marches on to return Nero into his shattered family. However, Nero has been a good student, and he parries each accusation with a counterargument of his own. The best excuses for whoring around are: “I do what I want ‘cause I’m king”, “My wife is frigid and infertile”, “F☘️ck  Rome, f☘️ck Senate, f☘️ck the people, I will marry Poppea TODAY”. Well done, Seneca. A big round of applause for the wise guy who just f☘️cked  everything up.

Hot scene #2. Fuming Nero needs to vent his frustration by booty-calling Poppea. Another spicy scene ensues during which Poppea asks Nero interesting questions like “How do you find my boobs today, sir?”, and when his blood completely flows away from his brain, she drops a truth bomb: “Oh, by the way, your old teacher tells everyone that he’s actually the king”. Infuriated Nero promises Poppea to marry her, and to kill Seneca (no, seriously, I get it, Poppea is a title role and a protagonist, but,  good gracious Ignatious , she is a high-class biatch if you know what I mean). Unbeknownst to her, the spurned lover Ottone has been watching the scene from behind a pillar or something. After Nero is off on another killing spree, Ottone tries his luck with Poppea one last time. His knowledge of “consent” is far from perfect though, and it takes him almost ten minutes to get it: all is over, Poppea chooses the imperial gown over his affection, bye-bye and all the best to you. Ottone promises to kill her. Nice.

When Poppea is gone, Ottone is confronted by…A NEW CHARACTER (created by the librettist Busenello specially for him), Drusilla. Drusilla is a lady-in-waiting to Ottavia, and has been in love with Ottone for a long time. She sees how distraught he is, and mentions that “Karma is a bitch” and “Now your turn to suffer from unrequited love”. This makes Ottone miraculously quickly to change his mind, and in merely two minutes he professes his undying love for Drusilla. Drusilla, a happy fool, is off, and Ottone reveals to the startled public that Drusilla is merely a breakup replacement (yeah, we suspected that), and he is still pining for Poppea.

Phew. Are you still with me? I’m genuinely impressed, well done you!

We are briefly introduced to the character of the lady of the court named…Lady of the Court (Damigella. Busenello, seriously, what the f☘️ck, man). The Page boy (Valetto) seduces Lady of the Court and they have a ridiculously sexy and fun duet starting with Valetto’s “Sento certo non so che” (“I have no idea what I’m feeling”), a line that in two hundred years will be almost fully repeated by Mozart’s Cherubino in “Non so piu cosa son, cosa faccio” (“I have no idea who am I and what I’m doing”). Ahem, copyright infringement, maitre Bomarche.

After this quick moment of sweet love and rocketing hormones we are back to the bloody drama of Seneca’s death. 

Liberto, a courtier, sent by Nero to pass onto Seneca a Royal order to commit suicide, doesn’t feel great about his mission. It is clear that he values and respects Seneca. However, Seneca knows what kind of an order Nero has given Liberto, and frees the poor messenger from such a shitty task. After Liberto is gone, Seneca assembles his relatives and servants, and explains to them what is going to happen. They beg him not to die in a hauntingly beautiful chorus “Non morir, Seneca, no” after which Seneca calmly asks them to run a bath for him (which gives us a hint upon which method of suicide Seneca chose for himself).

We arrived at the SECOND HALF OF THE OPERA. Can you believe it?

Nero and Lucano (a Roman poet and a nephew of Seneca) celebrate Seneca’s death (sick  f☘️cks) by having a steaming hot homosexual scene.  Yep, when in Rome, do as Romans do. However it will be fair to say that “Hor che Seneca e morto” is a brilliantly written piece of music.

In the meantime Ottavia plots to kill Poppea choosing poor Ottone (who has just punched himself in the face for wishing death upon Poppea) as her assassin. He tries to say no to that wicked proposition but then Ottavia threatens him with a fake rape allegation, prolonged torture and subsequent death. Have you grown to love her yet? When Ottavia is off, Ottone meets with Drusilla to whom he promised a night full of passion. Instead he asks for her clothes (mate, that’s NOT how you do it), and to whom he confides Ottavia’s plot. Apparently, he needs to put on Drusilla’s clothes in order to get near Poppea without arousing suspicion. Drusilla, still a happy fool, agrees eagerly as she is happy to see Poppea’s lifeless body.

Meanwhile in the royal gardens Poppea prays to Amore (the God of Love) to make her Empress as soon as possible. She falls asleep in Arnalta’s lap lulled by the most exquisite and fantastic song “Oblivion soave” sung by her ever-watchful nurse (who almost immediately falls asleep herself). That gives Ottone a perfect opportunity to strike.

However the sight of innocently sleeping Poppea makes it all too difficult for Ottone to murder her in cold blood. When he eventually takes up courage to do the deed, Amore intervenes and wakes Arnalta up who mistakes the cross-dressing Ottone for Drusilla. Ottone runs away.

Drusilla, a happy fool, waits for Ottone to come and confirm Poppea’s death. However, she quickly realises how stupid she was when Arnalta appears accompanied by the lictor (a high ranking officer) named….yeah, you guessed correctly, Lictor (Littore), and guards. Drusilla is taken into custody and brought before Nero. She confesses her “crime” in order to protect the true identity of the assassin. Nero demands that Drusilla is tortured to death by “burning, skinning, flogging and slashing”. I love men with good imagination. Finally, Ottone mans up, and steps in confessing his crime. A semi-comic scene ensues with Ottone and Drusilla playing the “I did it, no, I did it, no I did it” game. Finally, Ottone mentions that it was Ottavia’s plan from the very beginning, making Nero very happy: he needed a reason to get rid of Ottavia, and this is his perfect chance. Nero graciously forgives Ottone by stripping him of all his riches, and sending him into exile together with the loving Drusilla. A happy ending, yay.

Poppea finally gets a “yes” from Nero and they sing a love duet after which we are introduced to the heart-wrenching scene of Ottavia’s exile. With the passionate Addio Roma She bids farewell to Rome fully understanding that she will never see her motherland again. Now, in real life, Nero sent an assassin to Ottavia while she was in exile, an assassin who bound her, slashed her wrists and left her to bleed out in hot sauna where she eventually was smothered by the super-heated vapours. Lovely.

When Ottavia is gone for good, Arnalta steals the show with a comic monologue in which she fantasises about her own future after Poppea becomes Empress. She imagines all the flattery and all the bribes she will be receiving as the new Empress’ confidante.

A lavish wedding scene features Nero, Poppea, a chorus of tribunes and senators, Fortuna, Virtu, Amore and Venere (Venus, goddess of beauty) with the latter crowning Poppea as a new deity. In the end of the spectacular wedding sounds the most haunting, the most beautiful and the most famous tune from the opera, a duet “Pur ti miro” which is as enchanting as it is terrifying: in few months after the opera’s “love trumps hate” finale, Nero will murder his Empress Poppea by either beating her to death, or (according to another account) ripping the unborn baby out of her womb. The exquisite, innocent and graceful finale marks the end of “L’Incoronazione di Poppea”, the sexiest and the bloodiest opera of the seventeenth century.

9431AD3F-77FE-4487-B210-204DC06BEC44
“Dagger of Bloodlust” by Dark-halo (https://www.deviantart.com/dark-halo/art/Dagger-Of-blood-lust-6792805)

 

Volcanoes for Dummies or MGGA (Make Geology Great Again)

Volcanoes for Dummies: Huaynaputina

So how would one make a connection between Peru, a volcano, human sacrifice, Russia, 125 000 dead AND opera?

Imagine you are a Navarro who, like his father and grandfather, worshipped Supay, demonic god of Death, Lord of Ukhu Pacha, an underworld lurking at the bottom of the hungry volcano’s crater into which you have been throwing humans, animals and even clothes and household utilities to appease the Dark God’s eternal hunger pangs?

Mt Huaynaputina, Peru
Mt Huaynaputina

Now, imagine that everything has changed for you. You have been conquered and subdued, and a Catholic priest explained to you that since Supay is no god but rather the good old Devil, your favourite activity – human sacrifice is going to become history.
You grumpily agree to forgo this sweet tradition in the name of the new Light promised to you but, from time to time, you look back at the mountain and can’t help but wonder: What if the white fellow is actually lying, and Supay is no Devil (or whatever you call it), what if Supay….is real?

9EFAE04E-E23D-4059-82A9-F3A8935565BC
Supay, a fierce deity indeed.

And one day your worst nightmare comes true. Powerful rumbling comes from the belly of the beast, the ever-hungry crater fumes with smoke and rage. In mere minutes, torrents of ash and tephra rash down the slopes of the furious deity destroying you and everyone you know but, in the meantime, creating one of the most famous operas. The pyroclastic flow is white-hot, so hot that even your tooth enamel melts away.

You and your little town are not the only victims – thousands of miles to the north, in Russia, great famine breaks out. Thousands of people die from starvation leaving shocking mass graves – silent reminders of the alien god’s divine wrath.
Angry people take it to the streets – dissatisfaction with the usurper Boris Godunov has been brooding for quite a while. Boris is deposed and the time of great unrest becomes one of the brightest episodes in Russian history.

B2CB3758-D98E-4B9C-95B9-23217A78F10A
Ferruccio Furlanetto as Boris Godunov, Teatro Massimo

Who knows, if not for Huaynaputina, would bandit Khlopok Kosolap take advantage of The Time of Troubles and drown country in blood? And if Modest Mussorgsky wasn’t influenced by these dramatic events, would he have created his brightest masterpiece ?

Wild Rusich doesn’t think so…

 

Вулканы для Чайников

Вулканы для Чайников: Хуйанапутина

Как можно связать воедино Перу, вулкан, человеческие жертвоприношения, Россию, 125 000 убитых и оперу?

Представьте себе, что Вы – индеец Наварро и всю жизнь Вы, Ваш отец и отец Вашего отца лезли на вершину жестокой горы и сбрасывали в ненасытное жерло людей, животных, даже одежду и домашнюю утварь, дабы умилостивить Супая, повелителя мрачной Уху Пачи, прячущейся в загадочной тьме на дне зияющей пасти Хуйанапутины?
Представили?
А теперь представьте, что всё изменилось – Вас завоевали, обратили в христианство и объяснили, что Супай – это всего лишь Дьявол, и поклоняться ему не халяль, посему все, так близкие Вашему сердцу, жертвоприношения отменяются отныне и до веку?

Mt Huaynaputina, Peru
Mt Huaynaputina

Жизнь идёт своим чередом, правда, Вы периодически поглядываете на гору с недоверием: что если белый врёт и Супай – никакой не Дьявол, или как там его… Что если, Супай…настоящий?

И вот, Ваши самые страшные кошмары начинают сбываться. Из-под земли раздаются глухие удары, из зияющей пасти вырываются клубы дыма…в считанные минуты поток раскалённого добела пепла и тефры проносится по склону разъярённого вулкана, сметая всё на своём пути, такой горячий, что даже эмаль Ваших зубов испаряется?

9EFAE04E-E23D-4059-82A9-F3A8935565BC
Supay, a fierce deity indeed.

В тот роковой день Супай уничтожил не только Вас и Ваш крошечный городок. Он уничтожил более 125 000 тысяч человек в нескольких тысячах километров к северу. И создал один из шедевров мировой оперы.
В далёкой России не уродился урожай. Голод пронёсся по стране, унося десятки тысяч жизней. Страшные братские могилы стали жестоким свидетельством ярости перуанского бога.

B2CB3758-D98E-4B9C-95B9-23217A78F10A
Ferruccio Furlanetto as Boris Godunov, Teatro Massimo

Измученные голодом и страданиями люди восстали против своего царя, узурпатора Бориса Годунова, против которого давно уже закипало народное недовольство. Кто знает, если бы не Хуайнапутина, восстал ли бы против своего царя Хлопок Косолап?
И, не вдохновившись событиями Смутного Времени, написал ли бы Модест Мусоргский свой бессмертный шедевр?

Дикий Русич так не думает…

What is this all about?!

“Every life is in many days, day after day. We walk through ourselves, meeting robbers, ghosts, giants, old men, young men, wives, widows, brothers-in-love, but always meeting ourselves”, James Joyce

Hello there, chaps and chapesses, and a warm, warm welcome!

I could have included here my biography but that would have been super boring. In a nutshell – my name is Maria Ostroukhova, I am an opera singer, born and bred in Russia, working all over the world, I am bilingual and an attention addict.
Here I will be writing about opera and art in general, you will find some reviews, probably makeup tutorials, random thoughts on politics, and posts about other things I’m passionate about: history, crafts, tarot, cooking; there also will be the “Volcanoes for dummies” posts as I nearly became a geologist aeons ago. And, by the way, I will strive to keep this blog bilingual.

“So what’s with the name?!”

Good question. Well, “Rusich” is a Slavic word meaning “A person of the Rus ethnicity”. The term “Wild Rusich” was stolen by yours truly from my own cousin.

It all started in the maginificent city of Venice.
My cousin and his 7 y/o son were dining in a posh restaurant, and the kid was allowed to order anything he fancied. Of course, he ordered black caviar, and of course he hated it, and OF COURSE he spat it out in front of the terrified audience. And my cousin, judging by the looks of the connoisseurs staring at hundreds of Euros regurgitated in broad daylight, assumed that the victims of my nephew’s eccentric behaviour, considered them both “Wild Rusichs”.
I believe it was a fair assumption.

So how does one stay a highly sophisticated, elitist and snobbish opera singer (SARCASM ALERT) whilst being a Wild Rusich at heart?

That reminds me of Colette Tatou, a character from one of my favourite animation movies, “Ratatouille”: So you see, we are artist, pirate. More than cooks are we.

This is so true. Most of my colleagues are just that: wild hearts with quirky tastes, unusual passions, and diverse backgrounds sprinkled with a touch of insanity eccentricity: More than singing heads are we

Kudos to you if you made it this far (I am seriously impressed), and let’s get WILD!